Чехословацкое телевидение представляет
Фильм за рассказом Ф.М. Достоевского
Кроткая
Барыня!
Сценарий Станислав Барабаш
Музыка Зденек Лишка
В главных ролях Цтибор Филчик, Магда Вашариова
Оператор Станислав Сомоланьи
Режисер Станислав Барабаш
Барыня!
Пока она здесь — еще все хорошо.
Могу хотя бы смотреть на нее.
Но унесут завтра и — как же я останусь один?
Все это дико и неправдоподобно.
Еще недавно разговаривала.
Гроб будет завтра и белый брокат.
А впрочем, не про то.
Почему вы так смотрите? Я не могу.
Что вам нужно?
Ведь видите, я все хожу и хожу.
Хочу себе все уяснить.
Но никак не соберу в точку мыслей.
Какой-то шум в голове.
Да и пусть, расскажу, как сам понимаю.
В том-то и весь ужас мой, что я всё понимаю!
Кто я и кто была она.
И то ужасно, что я точно помню все подробности.
То есть если с самого начала брать
то она просто пришла ко мне тогда закладывать вещи.
чтоб оплатить публикацию в газете.
Хотела на гувернантку, бедняжка.
Согласна и в отъезд, и уроки давать на дому, и прочее.
Я, конечно, не различал ее от других,
приходит как все, ну и прочее.
Три рубля пятьдесят.
А потом стал различать.
Была она такая тоненькая, как будто конфузилась.
Другие так спорят, просят, эта нет.
Прежде всего поразили ее вещи: грош цена.
Но я видел, что они для нее драгоценность.
И действительно, это все, что оставалось у ней от родителей, после узнал.
Простите, кажется, путаюсь.
Когда пришла в другой раз...
Моя вина. Видите ли, у меня с публикой тон джентльменский.
Мало слов, вежливо и строго.
Но в тот раз я не удержался.
Как красиво и прямодушно рассердилась!
Тут-то я и заметил ее в первый раз особенно.
И подумал что-то о ней в этом роде.
То есть именно что-то в особенном роде.
Помню и еще главное впечатление,
выглядела ужасно молодой, что точно четырнадцать лет.
А меж тем ей уж было без трех месяцев шестнадцать.
Я, кроме ценностей, ничего не принимаю, прежде всего золото и серебро,
А у нее принял все.
Это вторая мысль об ней была, помню.
Но оскорбилась тогда.
Поймите, никак ее не просил, а на второй день сама пришла.
Это была третья особенная моя мысль об ней.
Так как это было после вчерашнего бунта, то я встретил ее строго.
Строгость у меня - это сухость.
Я ведь это только для вас.
Такую вещь у вас никто не примет.
Это я с умыслом сказал.
Я ее испытать хотел.
Или мысль мелькнула в голове, что-то такое радостное, что...
Но это уже неважно.
Понял, что уколол, но торжествовал над ней.
Я бы еще многое мог вспомнить.
Но это сейчас не важно.
Ну вот с тех пор всё и началось.
Я уж думала вы не придете!
Чего тебе, Дуняшка?
Сегодня суббота...
А, суббота.
Видишь ли, забыл я.
Ничего, время у нас есть.
Но знаешь что? Сегодня не пойдем вместе.
Важные дела.
На, порадуй кого-нибудь другого.
Я вам благодарен за все, Авдотья Федоровна.
Не понимаю...
Уж не будет наших суббот.
Прощайте.
И правда, я в тот день много чего должен был устроить.
Прежде всего разузнать о ней всякие интимные подробности.
Объясню в одном слове.
Отец и мать померли, давно уже.
А она осталась у тетек.
Одна вдова, многосемейная.
Другая в девках, старая, скверная.
Обе скверные.
Я аж поразился.
Такое дитя все делала, а они даже ее били.
Кончили тем, что намеревались продать.
Тьфу! опускаю грязь подробностей.
Сами судите, за такого-то лавочника, лишь потому что жил по-соседству.
И за это должна была страдать.
Не был он еще старый, но ему не хватало манер.
Кажется, и со свадьбой слишком настаивал.
Она была в ужасе.
Вот тут-то и зачастила ко мне для публикаций в газете.
Знал, что обязательно придет.
Но что придет так скоро, я не ждал.
Тут-то я догадался, что она добрая и кроткая.
Такая недолго сопротивляется и хоть открывается не очень,
но от разговора увернуться не умеет.
Только сами не переставайте.
Ох, пардон, простите.
По-прежнему ничего?
Ничего.
Посмотрите вот.
Смотрите. Молодая особа, круглая сирота, ищет места гувернантки.
Преимущественно у пожилого вдовца. Может облегчить в хозяйстве.
Видите, эта сегодня утром публиковалась, а к вечеру наверно место нашла.
Вот как надо публиковаться.
Мне очень понравилось.
Это было мое последнее испытание.
Впрочем, я тогда уже был уверен, мундштуки у нее никто принимет.
А у ней и мундштуки уже вышли.
Мне все это на руку.
Ведь рядом с лавочником я являлся как бы из высшего мира.
Отставной штабс-капитан блестящего полка.
Родовой дворянин, опускаю подробности, простите.
Но слушайте, вот теперь уже началось,
а то я все путался.
Знаете что, я поставлю туда к своим иконам.
Ведь икона семейная, брать ее в залог как-то не годится.
А еще знаете?
Дам вам десять рублей.
Нет, мне не надо десяти.
Дайте мне пять, я непременно выкуплю.
А десять не хотите?
Никогда не презирайте никого.
Никогда.
Я сам был в этих тисках, да еще похуже.
После всего, что я вынес...
Вы мстите обществу? Да?
Видите, я — я есмь часть той части целого, которая хочет делать зло, а творит добро.
Простите?
Не ломайте головы, в этих словах Мефистофель рекомендуется Фаусту.
"Фауста" читали?
Не... невнимательно.
То есть не читали вовсе.
Надо прочесть.
Видите, на всяком поприще можно делать хорошее.
Да, да!
Я конечно не про себя, я, кроме дурного, ничего не делаю...
Не ожидала, что я такой человек образованный.
Ужасно я угодил ей.
О искренность! Вот тем-то и побеждают.
А в ней как было прелестно.
Но что со мной?
Если я так буду,
то когда я соберу все в точку?
Брачное предложение
Это случилось тем же вечером, там на ступенях.
Не удивляйтесь моим манером и что у ворот.
Человек я прямой и изучил обстоятельства дела.
Да.
Хочу еще сказать, что не особенно талантлив.
Даже не особенно умен.
А также не особенно добр, довольно дешевый эгоист.
Это выражение я сочинил дорогой, и остался очень доволен.
Все это я сказал с некоторой гордостью.
Известно, как это говорится.
Ничего не смягчил, но я тогда ничего и не боялся.
Бог вам заплатит, сударь, что берете нашу барышню.
Только вы ей это не говорите, она гордая.
- Тебя зовут Лукерья? - Лукерья Дмитриевна.
Ну, я сам люблю горденьких. Гордые особенно хороши, когда...
Когда уж не сомневаешься в своем могуществе.
Разумеется, она тут же у ворот сказала мне "да" О, как я был счастлив.
Но я должен прибавить, долго думала.
Ну что же-с?
Подождите, я думаю.
А что если могла выбрать из двух несчастий худшее.
Как думаете?
Но кто был для нее хуже: купец или закладчик, цитующий Гете?
Это еще вопрос.
Какой вопрос?
Спрашиваю, какой вопрос?
Пусть, ответ на столе лежит, знаю.
Никак не могу понять.
Наплевать на меня.
Не во мне совсем дело.
Или во мне?
Голова болит.
Из какой грязи я тогда ее вытащил. Ведь должна была понимать.
Приданное сделал я, теткам подарил по сту рублей и еще обещал.
Но я тогда не о том думал.
Нравились мне разные мысли.
Например, что мне больше сорока, а ей только что шестнадцать.
Это ощущение неравенства...
Разные мои идеи я тогда успел ей передать.
Чтоб знала, что прежде всего строгость.
На восторги я отвечал молчанием, она быстро увидала, что мы разница.
Что я - загадка.
Главное, я бил на загадку.
Но было еще обстоятельство с моим свадебным свидетелем.
Такое досадное дело.
Не было никого.
Знаете, у меня нет никого близкого.
И перед свадьбой я это чувствовал как явную невыгоду.
Зато Лукерью переманил к нам.
Но перед свадьбой определил для прислуги рубль в день и не больше.
Сказал немного загадочно, что в три года нужны мне тридцать тысяч.
Что есть у меня своя цель.
Жена не препятствовала.
Но сегодня мне кажется что я слишком настаивал, или она предчувствовала.
И молчала.
А кроме того у нее бывала странная и нехорошая улыбка.
С этой-то улыбкой я и ввел ее в мой дом
Правда и то, что ей уж некуда было идти.
Кто у нас тогда первый начал?
Никто. Само началось с первого шага.
В излишние строгости никто не сможет меня винить.
С первого же шага смягчил я делал уступки.
Раз в месяц, например, водил ее в театр.
Или, для ее развлечения, учил стрелять из револьвера,
который держал при себе на случай грабителей.
Совсем неплохо у нее получалось.
Но молчание не прекращалось.
А это кроткое лицо становилось все дерзче.
Со временем я и не знал чего она хочет.
Уж простите, но я это не мог брать серьезно, это ведь только порывы.
Мне хотелось беспечного счастья,
чтобы она меня уважала, потому отвечал холодно.
Верите ли, я ей становился поган.
Я ведь изучил это.
Но главное тут была эта касса ссуд. Вы говорите "закладчик"...
Вот и она так думала. Но позвольте, значит есть же причины.
Я вам скажу, я эту кассу ненавижу больше прочих.
Я имел тогда право ради обеспечения открыть закладную.
Люди меня выгнали,
выгнали своей гордыней.
И своим презрительным молчанием.
Имел же я право распорядится своей жизнью...
Но что?
Что она могла понять из моих доводов, моего страдания.
Шестнадцать лет.
а потому я молчал, надеялся что она сама к тому придет.
Думаете, я не любил?
Любил.
А видите, что тут осталось.
И у кого теперь прощения просить?
Конец так конец, довольно, довольно.
Смелей, человек, будь горд.
Не ты виноват!
Что ж, я скажу правду.
Она виновата!
Кроткая бунтует
Ссоры начались с того, что она вдруг вздумала выдавать деньги по-своему.
B даже раза два удостоила со мной вступить в спор.
Презрительно крутила носом на мпою бережливость.
Но тут подвернулась эта капитанша.
Принесла медальон — подарок покойного мужа.
Ну, известно, сувенир.
Еще когда я... Обратите внимание,
это было теперь ее любимой позой.
Когда я принимал вас в свой дом, то назначил свои правила.
Сегодня хочу повторить, что ссудная касса — моя.
И деньги — мои.
И надеюсь, что имею право смотреть на жизнь своими глазами.
Что вы скажете.
Такого я от нее совсем не ждал.
И отныне я лишаю вас участия в своих занятиях.
Так ведь и на это не имела права.
Без меня никуда, таков был уговор еще до свадьбы.
Назавтра с утра тоже ушла.
Напослезавтра опять.
Этот рассказ я сокращу.
Всего это дело стоило триста рублей.
Но зато узнал все.
Кто в этом замешан.
Кто с ней сходится.
И где встречаются.
Этим вечером должно было случиться первый раз без свидетелей.
Правда, что вас из полка выгнали за то, что вы успугались дуэли?
Правда.
По приговору офицеров, попросили из полка удалиться.
Выгнали как труса?
Да, они присудили как труса.
Но я отказался от дуэли не как трус.
Я не хотел вызывать человека без обиды.
Нет?
Все было иначе.
Но вы и так не сможете понять.
А правда, что вы три года потом ходили по улицам в Петербурге как бродяга,
и под биллиардами ночевали, правда?
И вы даже попрошайничали?
Я и на пристани в воровских притонах ночевал.
Да, правда.
В моей жизни было после полка, много позора и падения.
Но это прошло...
О, теперь вы лицо - финансист!
Вы, мне об этом ничего не сказали до свадьбы, однако ж?
Я вынужден был стоять целый час.
Думаю, могла это делать только из ненависти ко мне.
Иначе не могу объяснить.
Боже мой, именно с капитаном Ефимовичем.
Отмечу, что эта великосветская тварь была моим самым большим неприятелем в полку.
Эту сцену я выслушал почти без изумления.
Убедился, что она непорочна.
Против священных супружеских прав я не возражаю, уводите, уводите!
Закройтесь дома и будьте счастливы, только мне не попадайтесь на глаза.
Порядочный человек с вами драться не может,
но, из уважения к вашей даме, я к вашим услугам.
Если вы рискнете.
Я твердо решил, что более не пошевелюсь.
И глаз не открою, пусть делает что хочет.
Сперва я хотел, чтобы она поверила, что я не трус,
что имею отвагу дать себя убить.
Но что если?..
Зачем же ее не спас от злодейства?
Уж простите, я сам погибал, так кого ж бы я мог спасти?
И почем вы знаете, должен ли я кого-то спасать?
Почем знать, что я тогда мог чувствовать?
Я победил
А она, бедняжка, была навеки побеждена.
Но я не простил.
Утром она начала бредить.
А до вечера сделалась горячка.
Она пролежала шесть недель.
Еще скажу,
никто не ведает, что я вынес, стеная над ней в ее болезни.
Когда болела, я...
И эта сейчас объявила, что жить у меня не станет, сойдет,
как похоронят барыню.
Говорит по личным и особенным причинам.
Жаль нам и...
Все только размышляю, размышляю.
и самые такие тяжелые мысли.
Ах, как это все сложно.
Опять у меня разболелась голова.
Мы прокляты.
Вообще людская жизнь проклята.
Почему все были ко мне так несправедливы.
Правда, меня никогда не любили, наверное, из-за тяжелого характера.
И потому меня всюду презирали.
И случай в полку был следствием нелюбви ко мне.
Но без сомнения чистая случайность.
Какой-то чужой гусарский офицер в моем присутствии
высказал о нашем капитане Безумцеве.
что тот, кажется, пьяный, а я на это никак не ответил.
За это меня выгнали из полка.
Все было ошибкой, так как капитан Безумцев и пьян не был.
Полнейшая неожиданность.
И из-за этого я должен был стрелять в гусара.
Я не хотел. И так как был раздражен,
От дуэли отказался с гордостью.
Подал в отставку.
И это все.
Да, так и было.
Это происшествие меня внутренне сломило.
Потом... страшное падение.
Мрачные три года, очень не люблю их вспоминать.
Кто меня может осуждать за то, что я затужил о обеспеченности.
Пришло неожиданное наследство - три тысячи рублей.
Я купил кассу ссуд.
Видите, опять случай.
Простите, снова лишние подробности.
Словом, любой ценой мне нужны были тридцать тысяч.
Никого не просить и прожить оставшуюся жизнь где-то далеко.
Например, Крым, южное побережье, Венеция.
Среди роскоши, собственная усадьба,
это было моей сокровенной мечтой
Разумеется, любимая жена, почти забыл.
Она была еще слишком потрясена.
И слишком унижена.
Потому молчала.
Я, конечно, не настаивал.
Видел, что она все поняла.
Уже не мог быть для нее трусом, разве что чудак.
но чудачество не порок, напротив, иногда завлекает женский характер.
Словом, я торжествовал и этого сознания для меня было довольно.
Я любил украдкой глядеть на нее.
Но она, правда, за всю зиму так на меня не разу и не посмотрела.
Возможно, была еще обессилена болезнью.
После, каждый день выводил ее гулять.
Но мы уже не ходили молча, как раньше.
То есть я вообще не чувствовал обиды.
Простил ее в первый же день.
Еще когда купил ту железную кровать.
Мы любили ходить в места, где она могла развлечься или отдохнуть.
Или позабавиться любопытными вещами.
Ее состоянию это очень помогало.
Пелена вдруг упала
А через месяц, между четвертым и пятым апреля,
был такой ясный и солнечный день, случилось это невероятное дело.
Возможно, вы будете смеятся моей чувствительности.
Да, я был взбудоражен, это непросто понять.
Страшно меня это ранило.
По сей день не понимаю, как она могла так поступить.
Петь в моем присутствии.
Забыла про меня, что ли.
Она поет?
Это вперые она поет?
Нет, часто поет, когда вас нет дома.
Ясно, ясно, все сразу стало ясно.
Если она при мне начала петь, значит, забыла обо мне.
Это было ясно и страшно.
Притом, в душе ее пекло как огонь.
Верите?
И так было всю зиму, но где был я всю зиму.
Я был там, где моя душа.
Поговори со мной, скажи что-нибудь!
Это было глупо, знаю.
Но что мне было до разума.
Но эта вот прямота, посмотрите.
Как-будто спрашивает: "Так тебе еще любви?"
Я ужасно поразил ее.
Верите ли, я был счастлив и безмерно упоен.
Если бы она знала в каком я безнадежном отчаянии.
Хватит, не мучьте себя, успокойтесь, пожалуйста.
Слушай, я решил, продам все.
И кассу.
Начнем новую жизнь, совсем новую, увидишь.
Уедем отсюда сразу.
А главное - в Булонь поедем, в Булонь, там солнце.
И море, там вылечат твой треснувший голосок.
Не замечай меня, обрати меня в свою вещь, своего песика.
Я думала, что вы меня оставите так.
Она сказала самое страшное слово.
Сразу было все понятно.
Конец.
Но пока была при мне, я все еще надеялся, ужасно ждал утра.
А главное - в Булони все решится, в Булонь, в Булонь!
Меня не любит даже эта Лукерья.
Но я уже не отпущу ее от себя.
Она все знает, была тут всю зиму, должна будет мне рассказывать.
Все это дико и неправдоподобно.
Если б она хоть немного подождала.
Ну что скажете?
Я бы все ей объяснил.
Осталось 5 дней.
Но еще с утра я допустил первую ошибку.
Я вдруг сделал ее моим другом.
Я слишком поспешил.
Но даже, если исповедь была нужна...
Я рассказал и то, чего не следовало.
И те вещи, которые скрывал.
Даже от себя.
Например, что с тем гусаром я и вправду испугался.
Не так дуэли, как того, что буду...
Выглядеть глупо.
Пожалуйста, не говорите так.
Вы преувеличиваете и себя мучаете.
Ну ладно.
Теперь о нашею будущей жизни.
Кассу передам Добронравову.
Да, да.
А хочешь, раздам все, кроме тех трех тысяч, которые я получил.
Не говорила ничего, а та улыбка была, чтобы меня не огорчать.
Но ведь были минуты, когда оживала.
Раз или два раза, я помню.
Смеялась.
Или же, начала совсем успокаиваться.
Поверила в то, что я ее оставлю так.
И вправду поверила.
Она при своем столике, а я при своем, и так оба аж до шестидесяти.
Ох, мысль десятилетней девочки.
Но я взял себя в руки.
Больше ее ног не целовал.
И ни разу не показал,что я... Что я муж. И в голову не приходило.
Только обожал ее.
Но ведь я не мог совсем молчать.
Последний день
Хочу, чтобы вы все знали. Чтобы больше не мучались.
Вы не знаете, но я преступница. Я знаю.
Это преступление меня мучило всю зиму и теперь мучает.
Я ценю ваше великодушие...
И хочу, чтобы вы знали... Нет, дайте сказать.
Я буду вашей верной женой, я вас буду уважать...
Я ушел всего на два часа.
Наши заграничные паспорты...
Боже мой, зачем я ушел.
Барыня, что вы?
Ничего, Лукерья, ступай.
Постой, Лукерья, постой!
Скажите мне, барыня, вы счастливы?
Да, Лукерья.
Слава богу, что вы помирились.
Давно уж пора.
Хорошо, уйди уже, Лукерья.
Уйди, уйди уже.
Барыня!
Я только помню, что, когда я вернулся, была еще теплая.
Главное, они все глядят на меня.
И взгляды их, господи.
Все вам расскажу, з горстку крови вытекло из уст, з горстку.
Перед богом клянусь, верьте мне.
Сам видел, с горстку.
Даже, знаете, десертную ложечку.
Десертную ложечку.
Да какую десертную ложечку? Зачем вы меня мучите?
Что я вам сделал?
Всего только пять минут опоздал
Хорошо, все понимаю.
Но для чего она умерла.
Все-таки вопрос.
Испугалась моей любви?
Или надавала обещаний, а потом испугалась.
Это возможно.
С ее кротостью, вот что.
Главное, обидно то, что все это простой случай.
Вот обида.
Думайте как хотите, со мной еще можно бы жить.
А что если это у нее была только минута слабости?
Или малокровие?
Просто от малокровия, от истощения жизненной энергии.
Или...
Бред это, безумие!
Измучил я ее - вот что.
Что мне теперь ваши законы, ваши нравы, государство.
И вера, пусть приведут меня в суд.
Я закричу.
Мне уже все равно.
Ничего не признаю.
Я...
Я отделяюсь.
Если бы можно было не хоронить?
Просто не дам унести.
Одни глупости, пустые надежды.
Слепая, слепая! Ну, ты бы меня не любила, - и пусть, ну что же?
Но так, опять пустые комнаты.
Опять никого дома.
Теперь уже не поедем в Булонь.
Достали нас.
Проклятая косность.
Но и природа проклята.
Есть ли тут живой человек?
Никто не откликается.
Одни только люди, а кругом них молчание.
Вот земля.
Нет, серьезно, когда ее завтра унесут, что ж я буду?